Это фраза из романа "Бойцовский клуб" Чака Паланика, а на самом деле буддистский постулат. Очень категоричная, многие ее просто не могут принять, хотя не в силах опровергнуть. Ведь она всего лишь вытекает из определения свободы. По определению нельзя зависеть от чего-то и быть свободным при этом.

Идеал свободы - свободные римляне - на самом деле становились рабами своих желаний, услаждений, вина, женщин, рабами своих рабов... Из-за чего Рим прогнил изнутри и в итоге пал.

Но мало кто понимает смысл этой фразы в полной мере. Я хочу попытаться рассказать о ней на примере книги Макса Фрая "Наваждения". Приведу несколько цитат из нее со своими комментариями.

стр.11-13
— Твое дыхание не может оставаться легким в этом месте, потому что ты слишком много весишь. По крайней мере гораздо больше, чем я.

— Вы уверены? — недоверчиво усмехнулся я. Сэр Лойсо отнюдь не похож на какое-нибудь преувеличенно мускулистое подобие Терминатора, и все же на его фоне мои руки выглядят тонкими и беззащитными, как у какой-нибудь девчонки, и вообще рядом с ним я начинаю казаться себе изрядно оголодавшим подростком.

— Иногда ты рассуждаешь так прямолинейно, что это можно принять за тонко продуманное издевательство над собеседником, — рассмеялся Лойсо. — Ну при чем тут вес твоего драгоценного тела, Макс? Я говорю о другом.

— О чем, — упрямо спросил я.

— Что ж, могу и объяснить. — Лойсо задумчиво уставился куда-то вдаль, потом лукаво взглянул на меня и укоризненно покачал головой. — У тебя слишком много имущества, ДРУЖОК! Когда ты поднимаешься на мой холм, то волочешь за собой не только свои немногочисленные килограммы, к твоим ногам железной цепью прикован целый мир — твоя личная Вселенная, над созданием которой ты отлично потрудился... Твое любимое кресло в Доме у Моста, и твой ненаглядный шеф, этот хитрющий кеттариец, и остальные люди, без которых ты уже не можешь обойтись, — по большому счету они дей­ствительно являются самой драгоценной частью твоего неподъемного багажа... и в то же время самой тяжелой! — а еще твои многочисленные квартиры, ни в одной из которых ты толком не смог обжиться, сумасшедшая езда на амобилере — предмете твоей забавной, но понятной мне гордости, и эти смешные кочевники, которые наивно считают тебя своим царем, и твоя царская резиденция, в которой ты почти не появляешься, вместе с троном, на котором ты никогда не сидишь, слугами, которым ты не отдаешь никаких приказов, и женами, с которыми ты не спишь... а еще твоя любимая собака и две здоровенные мохнатые зверюги, которых ты по привычке считаешь «котятами», и твои воспоминания о странной и не слишком счастливой жизни в Мире, в котором ты родился, и другие воспоминания о куда более удивительных приключениях, и завалявшийся на дне одного из твоих многочисленных карманов зеленый камешек старого шерифа Махи Аинти — ключ, открывающий дверь в новенький Мир, который еще не успел толком родиться, и твое бесконечное могущество Вершителя, непонятное тебе са­мому, твоя ядовитая слюна, и эти странные Смертные шары, которые могут не только убивать, но и подчинять себе тех, кому не посчастливилось оказаться на твоем пути — даже мертвых! — и Мантия Смерти, которую тебе все больше нравится носить... а ведь еще есть женщина, рядом с которой ты так любишь засыпать, и другая, которой ты помог сломя голову нырнуть в неизвестность, а теперь ежедневно возносишь хвалу небу за то, что в этом Мире существует Безмолвная речь, поскольку ты и дня прожить не можешь без коротенькой беседы с леди Меламори, делающей свои первые шаги по хищной земле далекого Арвароха, — тебе мало? Я могу еще полгода оглашать перечень твоего личного имущества, не умолкая ни на минуту. Тебе кажется, что все эти вещи делают твою жизнь восхитительной, но ты вынужден волочь их за собой, когда поднимаешься на мой холм. Какое уж там легкое дыхание!
Мы много трудимся над созданием своей личной Вселенной и рады жить в ней, если она получилась такой, какой мы хотим. Но она же лишает нас свободы. Наши привычки, привязанности лишают нас мобильности, мешают развиваться, двигаться вперед. А "самая драгоценная часть багажа" - люди, к которым мы привязаны, без которых мы не можем обойтись - это и правда самое тяжелое в нашем багаже. Никто не может спокойно принять это утверждение, но это правило, от этого никуда не деться. Мы постоянно оглядываемся на них, позволяем им управлять собой - мы жертвуем для них своей свободой.

Мы должны потерять свой мир, который так любим, чтобы обрести свободу.

стр. 344
— А вот это гениально! — восхитился я. — Грешные Магистры, как мало надо людям, чтобы сойти с ума! Чуть-чуть изменить привычную картину мира — и готово, знахари из Приюта Безумных могут приступать к работе!

— Ты прав, мальчик, — неожиданно мягко согласился Кофа. Немного подумал и добавил: — Боюсь, ты сам не понимаешь, насколько ты прав…

Я озадаченно на него покосился: такие печальные интонации не очень-то соответствуют моим представлениям о возможностях сэра Кофы Йоха!
Все мы живем в той реальности, которую сами для себя создали. Привычная картина мира - основа нашей жизни. Мы сами ограничили свою свободу ассоциациями и представлениями о "правильном", о том, как все "должно быть на самом деле". И, когда мы сталкиваемся с чем-то неизведанным, это оценивает за нас наш мир, система мировоззрений, из-за чего мы можем пройти мимо многих увлекательных и безграничных способностей... Мы либо отрицаем все новое, либо сходим с ума, а все от нашей несвободы!

Но все вышесказанное относится лишь к одному варианту выбора. Мы всегда можем выбрать - нужна ли нам такая свобода?


Главное - не становиться рабами своего "багажа".

Поиск